Вы находитесь здесь: // Архивы не молчат // О том, как русские «насиловали» немок в 1945 году

О том, как русские «насиловали» немок в 1945 году

1351889485_06 Для Европы 70-летие окончания Второй мировой войны в её европейской фазе, а, одновременно, и 70-летие Победы советского народа в Великой Отечественной войне, становится и «моментом истины», и пикантным моментом, ибо праздновать Победу с «этими русскими» Европе сейчас многим не с руки, а не праздновать, вроде бы, нельзя.

Поэтому не исключено, что как раз в преддверии Дня Победы в Европе вытащат старую басню о миллионах изнасилованных «русскими варварами» немок. Тогда и отказ от совместных торжеств будет выглядеть пристойнее.

Впрочем, в любом случае необходимо превентивное разоблачение лжи о том, что воины Красной Армии, войдя на территорию Германии, якобы изнасиловали два миллиона (!) немецких женщин. Сегодня в подтверждение такого заявления публикуются фотографии растерзанных жертв, их рассказы и прочее, тому подобное.

Я отнюдь не склонен утверждать, что все эти фото и рассказы – фальшивки. Они формально историчны, однако историческую истину искажают злостно. Причём истина искажается не только злостно, но и целенаправленно. И суть – в желании задним числом дезавуировать советского Воина-Освободителя в глазах народов, и, прежде всего, – европейских народов, а особенно, в глазах ведущего народа Европы – немецкого.

СМЕНИТЬ величественный образ советского солдата, всё ещё стоящего в Трептов-парке с немецкой девочкой, спасённой им, на образ грязного душой и телом азиата, насилующего направо и налево женщин и набивающего свой «сидор» всем, что под руку попадётся… Вот что необходимо не только для исторических фальсификаций, но и на потребу сегодняшнего и завтрашнего дня.

Ну, в самом-то деле! Окончательно уничтожить великий народ с великими культурными и историческими заслугами перед человечеством – это одно. И совсем другое – избавить мировое «цивилизованное» сообщество от логически выродившихся потомков «диких большевистских орд», которые если и победили лучшую в мире амери..., пардон – немецкую, армию, то только потому, что эти, не ценящие ни свою, ни, тем более, чужую жизнь недочеловеки завалили своими трупами все окопы и траншеи врага… И только поэтому смогли дойти до Берлина.

Сегодня в Европе, да и в России – тоже, говорят, что русские «варвары» просто задавили тёмной массой изнемогший под их тяжестью Рейх. А потом, мол, эти «дикари» Германию и Европу разграбили и изнасиловали.

Дважды ренегат, продавшийся вначале нацистам, а потом янки, Авторханов заявлял, что Сталин-де совершил две ошибки: показал Ивану Европу, и Европе – Ивана. С каким мазохистским сладострастием этот поклёп подхвачен в России новыми ренегатами.

«Вот что такое русские, и так изначально жестокие и невежественные, а к тому же ещё и приученные к тотальному насилию кровавым людоедом Сталиным», – такова подоплёка россказней о якобы тотально изнасилованных в 1945 году немках. И из них логически вытекает, что раз такими были прадеды и деды, то и правнуки и внуки от них недалеко ушли – яблоко от яблони ведь недалеко падает! А раз так, то уничтожить злодейскую (на деле – злодейски мифологизированную) Россию для якобы цивилизованных народов не только допустимо, но и необходимо.

И не имеет значения уничтожить чем – ядерным или высокоточным оружием, бомбами умело оплаченных террористов, умело оплаченными действиями ренегатов или генетически модифицированными продуктами.

Для будущего оправдания любого насилия над Россией и понадобилось через десятки лет после 1945 года вытаскивать к телекамерам древних изнасилованных (и якобы изнасилованных) бабушек и забивать сознание новых поколений европейцев «навозными кучами» старых фотографий. Перед тем как уничтожить Россию, её надо оплевать.

А мы всё развешиваем уши и распускаем слюни вместо того, чтобы противодействовать этой лжи. Интересно – долго ли ещё будет продолжаться это «толстовство» в путинско-медведевском исполнении?

ВОПРОС: «Каким был типичный рисунок поведения советских солдат и офицеров на территории Германии в 1945 году?» сегодня становится важнейшим. Кто пришёл с автоматом в Германию из России – освободитель или насильник? Герой или мародёр?

Немцам и европейцам внушают: насильник и мародёр. И называют число изнасилованных немок – два миллиона…

«Дорогим россиянам» сегодня проталкивают в умы, примерно, то же. Скажем, в фильме, снятом пять лет назад одним из отечественных (?) телеканалов, крупным планом подают воспоминания ветерана о том, как он-де подыскивал «девочку» для своего лейтенанта по его приказанию.

И ничего – проходит.

И крыть нечем! Сергей Кремлёв Берлин не брал, его тогда и в проекте не было, а ветеран, увешанный многочисленными значками и даже боевыми наградами, – вот он. И подтверждает: «Насиловали».

Что тут сказать?

Угу, было дело.

Вот только хотелось бы знать – зачем этого, не очень-то соображающего, что он говорит, ветерана не только посадили перед телекамерой, но и запустили запись на спутниковые эфирные орбиты?

Наиболее же существенно даже не то – насиловали русские немок или нет? Насиловали… Существенно то, как часто насиловали немок, кто их насиловал, и какой была официальная реакция советского командования на эти эксцессы.

Всплески насилия случаются и в обычной мирной жизни, а уж война – это ежедневное массовое насилие, организованное в межгосударственном масштабе. Поэтому случаи того или иного индивидуального насилия во время войны не могут не учащаться. Весь вопрос – в масштабах, причинах и отношении власти и общества к подобным эксцессам.

Попробуем с этим разобраться, но вначале – ряд предварительных соображений и немного информации...

Даже в самые гнусные и грязные годы «холодной войны» на Западе тему изнасилований немок русскими особенно не муссировали. Думаю, в том числе и потому, что если бы её кто-то затронул широко тогда – в пятидесятые, да и в шестидесятые, и в семидесятые годы, посольства Англии, Франции, США, ФРГ в Москве могли бы оказаться в осаде возмущённых фронтовиков – без каких-либо усилий Агитпропа ЦК КПСС.

На войне бывало всякое – кому как не прошедшему войну знать это. Но два миллиона изнасилованных немок?! Такого поклёпа на себя, на своих павших и живых товарищей наши отцы, деды и прадеды не потерпели бы.

Зато дети, внуки и правнуки спокойно сносят всё.

Но за это им ещё отплатится.

Ну, в самом-то деле! Если нынешние поколения не были в 1945 году в Германии, то своих-то отцов и дедов, вернувшихся оттуда и честно проживших свою жизнь до кончины в Советском Союзе, эти поколения должны же знать! Так что? Те, кто воевал, победил, вернулся домой и отстроил Державу, были поголовно или в значительной массе своей насильниками и негодяями?

Это ведь и есть мужская часть русского народа – наши прадеды, деды и отцы, вытянувшие ту войну! Мы жили с ними и благодаря им. Благодаря, в том числе, в самом прямом смысле этого слова – зачатые ими. Но разве мы – потомки тотальных насильников?!

Эх, «Россияния»!

ДА, НЫНЕШНИЕ гнусности стали возможны лишь сегодня. И, начиная с 1992 года – с Берлинского фестиваля, появляются «документальные» и «художественные» фильмы, где утверждается, что в Германии и Польше русскими было изнасиловано 2 миллиона (кто больше?) женщин; что только в Берлине русские изнасиловали то ли 100, то ли – 130 тысяч немок, из которых 10 тысяч покончили самоубийством...

Немецкая журналистка Марта Хиллерс, скончавшаяся в 2001 году девяноста лет от роду, публикует «дневник от апреля 1945 года» с «записями» о том, как русские насиловали её и насиловали неоднократно. Некоторых девочек-подростков якобы насиловали по сто раз.

Непонятно при этом – как они смогли благополучно дожить до съёмок 90-х годов?

С 90-х годов берут начало и другие провокации. Английский историк Энтони Бивор тоже пишет и о двух миллионах в общем «зачёте», и о ста тридцати тысячах в Берлине, и т.д.

Ранее Бивора этим вопросом занялись немецкие авторы Хельке Зандер и Барбара Йор в книге «Освободители и освобождённые», вышедшей в Берлине в 1992 году.

«Логика» оценок при этом бесподобна!

Так, имеется некий документ из детской клиники в Берлине, где в 1945 году отцами 12 из 237 новорождённых записаны русские (5%), а в 1946 году – 20 из 567 (3,5%).

И начинаются «подсчёты»...

Вначале вычисляется 5% от общего числа родившихся в Берлине в 1945-46 годах – 1156 из 23 124 младенцев. Число 1156 умножается на 10 (мол, 9 немок из 10, забеременев от варвара, делали аборты, а десятая рожала), а потом – ещё на 5 (предполагая, что беременела только каждая пятая изнасилованная). Итоговая «цифра» – 60 тысяч изнасилованных берлинских жительниц из 600 тысяч женщин детородного возраста, проживавших тогда в Берлине!

Полученный процент якобы изнасилованных – 10% по Берлину, распространяется на всю Германию, в результате чего и получаются пресловутые два миллиона.

Всё это напоминает сказку о жадном трактирщике, который требовал через десять лет с бедняка, забывшего заплатить за пару варёных яиц, тысячу талеров. Мол, если бы из этих двух яиц, да вывелись петушок и курочка, да если бы они дали потомство, а оно в свою очередь тоже размножилось бы, и так далее, то через десять лет вся эта птичья орава стоила бы бешеные деньги.

Нахал «забывал» при этом, что из сваренных им яиц уже ничего вылупиться не могло.

Итак, фальшивка?

Безусловно, но с одним уточнением – крайне наглая фальшивка, что следует даже из берлинского документа 1945-46 годов. В нём из 32 новорождённых, матери которых записали отцами русских, лишь у 9 (девяти) указано «русский (изнасилование)».

При этом надо бы ещё учесть, что в 1945-м и в 1946-м годах согрешившей и не уберёгшейся от беременности немецкой женщине (и уж, тем более, – девушке) было намного удобнее всё списать на насилие русских, чем на ловкого соблазнителя, «уговорившего» падшую на родном для обоих немецком языке.

Но даже если принять записи всех девяти немок за достоверные, то всё равно суммарная цифра изнасилованных уменьшается до 560 тысяч (9/32•2млн. = 0,56 млн.). Приняв интернациональный коэффициент «демократической» лжи за 10, получим цифру в 56 тысяч изнасилованных, что, судя по объективным данным, тоже завышено в разы, но уже ближе к реальности...

ОБ «ИДЕЙНОМ ОБОСНОВАНИИ» будущих миллионных цифр позаботился доктор Геббельс. Ещё не сгоревший в бензиновом пламени, он говорил так: «В отдельных деревнях и городах бесчисленным изнасилованиям подверглись все немецкие женщины от 10 (!, – С.К.) до 70 лет. Кажется, что это делается по приказу сверху, так как в поведении советской солдатни можно усмотреть явную систему».

Система в поведении наших войск на территории Германии действительно была, и определялась она, например, Директивой Ставки ВГК командующим войсками и членам Военных советов 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов об изменении отношения к немецким военнопленным и гражданскому населению от 20 апреля 1945 года. Это был, пожалуй, последний, но далеко не первый документ такого рода.

Сталин и Антонов требовали «обращаться с немцами лучше». Директива поясняла: «»Жёсткое обращение с немцами вызывает у них боязнь и заставляет их упорно сопротивляться, не сдаваясь в плен. Гражданское население, опасаясь мести, организуется в банды. Такое положение нам не выгодно...»

Директива предписывала в районах Германии западнее линии Одер-Нейсе (то есть, в тех районах, которые Сталин не предполагал передать Польше) «создавать немецкие администрации, а в городах ставить бургомистров немцев», и не преследовать рядовых нацистов.

Третьим и последним пунктом в директиве стояло: «Улучшение отношения к немцам не должно приводить к снижению бдительности и панибратству с немцами».

22 апреля 1945 года Военный совет 1-го Белорусского фронта на основании Директивы Ставки ВГК издал свою обширную директиву ВС/00384, где, к слову, о пресечении жестокого насилия, в том числе по отношению к женщинам, даже не говорилось. И не потому, что такое насилие допускалось, а потому, что оно не было значимым, массовым.

Наиболее массовым и подлежащим пресечению явлением было «изъятие у оставшихся немцев их личного имущества, скота, продовольствия, незаконные самозаготовки продовольствия и мяса, самовольный сбор брошенного немцами бытового имущества» и т.п.

А соблазны, надо сказать, были велики: в занимаемых войсками населённых пунктах оставалось много барахла, брошенного уехавшими немцами – от личных вещей до скота и птицы. И многое, так или иначе, растаскивалось, но – не советскими солдатами. Например, в Верхней Силезии – поляками, жившими здесь издавна (в селе Руделак на 22 немецких двора приходилось 48 польских), а также освобождёнными иностранными рабочими и угнанными в рейх советскими гражданами.

Тем не менее, высшее советское командование, начиная с Верховного Главнокомандующего, не только не ориентировало наши войска на вседозволенность, а напротив – запрещало её, не говоря уже о насилии. Уже 4 апреля 1945 года член Военного Совета 1-го Украинского фронта генерал-лейтенант Крайнюков сообщал начальнику Главпура РККА Щербакову:

«Во второй половине марта войсками фронта занято на территории Германии 10 городов...

Большинство немецкого населения... самостоятельно эвакуировалось или насильно угнано немецкими властями в глубь Германии...

Во все занятые города назначены военные коменданты, которые вводят жёсткий оккупационный режим для немецкого населения, наводят строгий военный порядок для военнослужащих Красной Армии...

Военные советы армий ведут решительную борьбу против мародёрства и изнасилования немецких женщин».

Тогда же, 4 апреля, Крайнюков докладывал в Москву и о том, что:

«Остаётся до сих пор не разрешённым вопросом снабжения продовольствием рабочих, больниц, детских домов и домов престарелых (обращаю внимание не характер перечня! – С.К.), а также городского немецкого населения.

Немецкое население ряда городов, таких как Беутен, Глейвиц, Грюнберг и других, голодает, часть пухнет и умирает от голода.

Разумеется, это не может не повлиять на настроение немецкого населения и отношение его к Красной Армии...».

Однако после только что закончившейся зимы, в условиях динамичного наступления и напряжения сил непросто было и самой Красной Армии. Так, весной 1945 года 3600 бойцов полмесяца не могли отправиться на фронт из львовских госпиталей из-за отсутствия обмундирования. Молодых бойцов из пополнения 1-го Украинского фронта можно было встретить в действующих частях «в плохой обуви, без гимнастёрок и нательного белья, в различных куртках вместо шинелей».

За месяц до победоносного окончания войны!

И данные эти – из источника достоверного, из донесения начальника политуправления 1-го Украинского фронта от 7 апреля 1945 года.

Чтобы читатель лучше понял обстановку тех дней – порой пёструю, как в калейдоскопе, – приведу для иллюстрации иные примеры, курьёзные, но тоже полностью достоверные. Несмотря на абсолютную документальность – они взяты из донесения начальника политотдела 8-й гвардейской армии гвардии генерал-майора Скосырева начальнику Политического управления 1-го Белорусского фронта от 25 апреля 1945 года – выглядят они неправдоподобно. Впрочем, вот прямая цитата:

«В населённых пунктах Вильгельмсхафен и Рансдорф (пригороды Берлина, – С.К.) работают рестораны, где имеются в продаже спиртные напитки, пиво и закуски. Причём владельцы ресторанов охотно производят продажу всего этого нашим бойцам и офицерам за оккупационные марки. 22 апреля некоторые бойцы и офицеры побывали в ресторанах и покупали спиртные напитки и закуски. Часть из них поступала осторожно – в одном из ресторанов в Рансдорфе танкисты перед тем, как пить вино, попросили хозяина выпить его первым. Но некоторые военнослужащие поступают явно неправильно, разбрасываясь оккупационными марками. Например, литр пива стоит 1 марку, а отдельные военнослужащие платят по 10-20 марок, а один офицер отдал за литр пива дензнак достоинством 100 марок. Начальник политотдела 28 гв. ск (гвардейского стрелкового корпуса, – С.К.) полковник Бородин приказал владельцам ресторанов Рансдорфа закрыть рестораны на время, пока не закончится бой...»

И смех, и грех!

Сегодня это кажется настолько фантастичным, что некоторые прощелыги от истории подают в своих «трудах» как реально бывшие мифические застольные беседы за одним столом немецких танкистов с «тигров» и советских с «тридцатьчетвёрок» и «ИСов». Мол, заскакивали в один и тот же ресторан, перехватывали по кружечке пива и чуть ли не чокались друг с другом при этом, а потом разбегались по боевым машинам и лупили друг по другу из башенных орудий.

Однако недаром Верховный в своей директиве от 20 апреля 1945 года подчёркивал, что «улучшение отношения к немцам не должно приводить к снижению бдительности и панибратству с немцами». И здесь оказался прозорлив товарищ Сталин! Это куда же годится – за литр пива переплачивать бесстыжему фрицу в сто раз!

Непорядок!

Вернёмся, впрочем, к «изнасилованным», а точнее – пока к тем факторам, не учитывать которые объективный исследователь не может.

7 апреля 1945 года начальник политического управления 1-го Украинского фронта гвардии генерал-майор Ящечкин подписал свой доклад начальнику Главного политического управления Красной Армии А.С. Щербакову о политико-воспитательной работе с новым пополнением из числа советских граждан, освобождённых из неволи и плена. Внимательное чтение одного этого документа позволяет посмотреть на проблему изнасилований немок нашими военнослужащими вполне трезвым взглядом и многое увидеть в нужном ракурсе.

Генерал Ящечкин сообщал:

«За время боёв на территории Германии соединения и части фронта несколько раз восполнили свои боевые потери в людях за счёт советских граждан призывного возраста, освобождённых из немецкой неволи. На 20 марта было направлено в части более 40 000 человек...

Из 100 человек нового пополнения поступившего в 36-й пластунский полк соединения, где начальником политотдела подполковник Петрашин, находились в Германии: до 1 года – 5, от 1 года до 2 лет – 55, от 2 до 3 лет – 34 и свыше 3 лет – 6 человек.

Новое пополнение из числа советских граждан, освобождённых из немецкой неволи, значительно засорено враждебными элементами. Среди него немало выявлено немецких шпионов, диверсантов, власовцев, лиц, служивших в немецкой армии и учреждениях. Большая часть этих людей специально оставлена или заслана немецким командованием для шпионской и диверсионной деятельности. В соединении, где начальником политотдела генерал-майор Воронов, выявлено в среде нового пополнения 11 предателей Родины, среди которых – три бывших советских военнослужащих, добровольно перешедших на сторону врага, два агента гестапо и один фольксштурмовец – Беккер Борис Григорьевич, уроженец и житель города Сталинграда, 1912 г. рождения, принял в 1942 году немецкое подданство, вступил в карательный отряд немцев, активно участвовал в расстрелах и избиениях... В 1943 году Беккер добровольно эвакуировался в Германию, где работал на военном заводе. Он вступил в фольксштурм, прошёл специальную подготовку и был оставлен немцами в нашем тылу для борьбы с Красной Армией...

На распропагандирование молодых бойцов в запасных полках времени не было, так как боевая обстановка настоятельно требовала быстрого введения в бой пополнения...»

Ящечкин приводил и любопытные конкретные примеры:

«Красноармеец Гришко распространял среди бойцов провокационный слух о том, что якобы «на берлинском направлении немцы пустили 3000 танков, смяли войска маршала Жукова и заняли более 3000 населенных пунктов. Поэтому мы (1-й Украинский фронт маршала Конева, – С.К.) здесь и остановились»...

Красноармеец Воронкин в разговоре с бойцами на строительстве обороны сказал: «В 1941 году нас предали и сейчас предадут, так что напрасно мы копаем эти ямы. У немцев мне было лучше. Я совершил роковую ошибку, что не ушёл вглубь Германии. Как начнутся бои, можно будет удрать».

Красноармеец Берсонев, придя в подразделение, спросил: «Есть ли в роте автомашина? А то когда немцы перейдут в наступление, то пешком от них не убежишь»...»

Это говорилось в 1945-м, а не в 1941 году!

Такие настроения не были массовыми, но они были. Реально были! Ведь в Действующей армии служили не только Матросов и Талалихин, но и обыкновенные шкурники, а то – и уголовники, бывшие или потенциальные. Говоря языком теории вероятностей, это был негативный край полей «шляпы Гаусса» – нормального закона распределения.

Нормой был обычный человек – не рвущийся вперёд, но идущий в атаку, не бросающий оружие в бою и воюющий по принципу: «Ни на что не напрашивайся, ни от чего не отказывайся». Однако имелись и отклонения от нормы! Так, в соединении, где начальником политотдела был полковник Королёв, командир отдельного истребительного противотанкового дивизиона 1-го Украинского фронта лейтенант Латругин расстрелял в боевой обстановке трёх бойцов нового пополнения за бегство с поля боя.

В 1945 году!

Бросали винтовки, уничтожали документы и дезертировали не только в 1941 году, но и в 1945-м! Заместитель начальника политуправления 3-го Украинского фронта полковник Катугин в апреле 1945 года сообщал начальнику ГлавПУ РККА (а также секретарю ЦК и Московского горкома) А.С.Щербакову о чрезвычайных происшествиях (ЧП) по фронту за март 1945 года.

По сравнению с февралём количество ЧП по соединениям и частям фронта уменьшилось с 216 до 197, по характеру же ЧП распределялись так:

Дезертирство – 115 случаев

Членовредительство – 52 случая

Контрреволюционная агитация – 7 случаев

Террористические акты

против офицерского состава – 2 случая

Мародёрства и насилия – 21 случай.

Вряд ли это была полная статистика – никто из командиров и политработников особо «хвалиться» негативом не рвался. Но масштаб явления официальная статистика выявляла. И он был ничтожным.

Но он был.

Спрашивается – если каким-нибудь Берсоневу или Воронкину, упомянутым в донесении генерала Ящечкина, подвернулся бы удобный случай «пощупать бабёнку», они использовали бы его, или нет?

Да ещё если бы они, к тому же, дезертировали?

Даже среди сорока тысяч не очень политически и морально устойчивого нового пополнения 1-го Украинского фронта берсоневы и воронкины составляли абсолютное меньшинство. Но если такими были хотя бы пять из ста, то только это новое пополнение только одного фронта давало две тысячи потенциальных или реальных насильников!

Только по одному фронту и только из неустойчивого пополнения.

А в составе одного 1-го Украинского фронта находились сотни тысяч человек. Всего же три фронта, участвующие Берлинской операции, имели в своём составе (вместе с тылами) два с половиной миллиона человек.

Это – только на Берлинском направлении!

Прикинем...

Если несдержанным негодяем оказался бы хотя бы один из ста «человеков с ружьём», это даёт двадцать пять тысяч потенциальных или реальных насильников в дополнение к тем двум, о которых было уже сказано.

А если одного и того же насильника разберёт охота, и он пойдёт на насилие ещё раз?

А если ещё раз?

Рано или поздно его, конечно, завернут и сдадут в трибунал. Но статистику-то он, дрянь этакая, уже повысил.

Это ведь, господа хорошие «демократы», законы больших чисел! Даже в самой рыцарственной армии всегда найдётся горстка (один на сто и даже один на пять – разве это много?) подлецов.

Плюс – увезённые в Германию и теперь репатриирующиеся на Родину (в реальности – нередко бесконтрольно и неорганизованно бредущие по дорогам рушащегося рейха) сотни тысяч гражданских мужчин. И многие из них ох как натерпелись от немцев лиха! А нервы расшатаны, а дремучие инстинкты разбужены...

Плюс – не забудем, переодетые в советскую военную форму немецкие террористы из «Вервольфа». Этим насиловать всех, находящихся в пределах досягаемости, немок было вменено в прямую, так сказать, служебную обязанность самим характером и смыслом их деятельности. Причем они ещё и изуродовать их были обязаны – для убедительности и требуемого психологического эффекта.

А если какую-то молодую немку из городка, через который прошла советская воинская часть, прижал в углу немецкий дезертир, она что – так и кричала об этом на всех углах, или сваливала всё на «русских варваров»?

Да, какая-то часть изнасилований совершалась и обычными солдатами и офицерами, не сумевшими сдержаться. Но так ли много было этих случаев? По официальным данным политуправления 3-го Украинского фронта на территории Австрии нашими военнослужащими было допущено не более двадцати одного изнасилования за март месяц 1945 года. На деле их было, конечно, больше, но даже если считать, что стал известен лишь один случай из десяти, реальная цифра – примерно двести случаев.

Сделаем скидку на то, что в Австрии ожесточённость боёв была невысокой по сравнению с непосредственно Германией, и вероятность насилия русских там была объективно ниже. Приняв вполне корректный коэффициент 5, получим до одной тысячи изнасилований в самой Германии за месяц.

Конечно, даже несколько тысяч случаев – это уже массовое явление. Тем более – несколько десятков тысяч случаев. Однако, с учётом всего, приходится удивляться не тому, что в Германии в 1945 году имели место изнасилования немок русскими, а тому, что их было так немного.

ВОТ ДВЕ ситуации, с темой связанные не прямо, но – прочно.

Во время Висло-Одерской операции у польского села Ветковице был подбит Ил-2 лётчика-штурмовика В.В.Шишкина. Сев на «вынужденную» рядом с немецкими окопами, Шишкин и его воздушный стрелок А.В.Хренов сразу же приняли бой. Огнём бортовых пулемётов они уничтожили более пятидесяти солдат, а когда патроны кончились, отстреливались из пистолетов. Хренов был убит, тяжело раненный Шишкин взят в плен. Злость немцев была понятна – этот русский со своим товарищем только что уложил половину полноценной роты! Не было бы удивительным, если бы Шишкина тут же расстреляли. Однако вышло омерзительно: Шишкину выкололи глаза, отрезали язык, сожгли до костей ступни ног, а на спине вырезали пятиконечную звезду.

Такая, увы, цивилизация...

Так что должны были чувствовать наши бойцы, отбив у немцев труп Шишкина?

Кто-то мог и срываться – в ответ.

Но всё же женщины и дети – это свято. И Красная Армия – взятая в целом, как историческое, социальное и нравственное явление – так и воевала! Вот что воспоминал дважды Герой Советского Союза лётчик Савицкий:

«В конце апреля КП танковой армии генерала Богданова, которую мы прикрывали, перебазировался в район города Нейруппин. Двигались небольшой колонной. Впереди Т-34, за ним бронетранспортёр, где разместились мы с начальником штаба армии генерал-лейтенантом Радзиевским, следом штабные машины и в конце колонны ещё четыре танка. Мы с Радзиевским ехали, высунувшись из люка и глядя по сторонам.

Вошли в какое-то селение и двинулись по узкой улочке... Вдруг из одного домика... выбежала немолодая уже женщина. Правую руку она держала за спиной. Поравнявшись с нашим бронетранспортёром, женщина размахнулась и бросила гранату. Граната упала по ту сторону дороги в кювет, и взорвалась, не причинив нам никакого вреда. Командир машины, коротко выругавшись, вскинул автомат. В ту же секунду к женщине подбежал мальчик лет семи-восьми и прижался к ней, обхватив обеими руками.

Выстрела не прозвучало. Не замедляя хода, мы проехали мимо. Весь эпизод занял не более десяти секунд».

Рассказав об этом эпизоде, Савицкий приводит интересные мысли, сравнивая боевую мораль русских и немцев:

«Вот ведь, подумалось мне тогда, нервы на взводе, а хватило же танкисту тех нескольких мгновений, которые потратил мальчонка на расстояние, отделявшее его от матери, чтобы оценить обстановку и справиться с собой. Как у всякого хорошего солдата – а плохие до апреля 45-го не дотянули, – у командира нашей машины сработал инстинкт самозащиты. Секундой позже включилось сознание, которое подсказало: опасности больше нет. Есть только фанатичка-немка и рядом с ней ни в чём не повинный ребёнок. И верх взяла простая жалость. Простая, но доступная далеко не всем. Нетрудно догадаться, как поступил бы в подобном случае немецкий солдат...».

Догадаться было действительно нетрудно, о чём сам же Савицкий далее и написал:

«За редчайшим исключением, реакция гитлеровцев была однозначна: кара. Беспощадная и неминуемая. Смерть всем без разбора – старикам, женщинам, детям.

А ведь у немецкого солдата вслед за инстинктом тоже включалось сознание. Как же иначе? Но включалось только для того чтобы изыскать способ отомстить за страх, который он только что испытал...».

Савицкий верно написал о том, что простая человеческая жалость доступна далеко не всем. В немецкой армии она была, как правило, исключением, но даже в Красной Армии она не была непреложной нормой для всех. Тем более это верно, когда мы говорим о человеческой порядочности – качестве более редком, чем жалость. Ведь война призывает не только героев, но и негодяев.

29 апреля 1945 года начальник политотдела 8-й гвардейской армии гвардии генерал-майор Скосырев докладывал начальнику Политического управления 1-го Белорусского фронта:

«В Берлине в расположении соединений и частей, ведущих боевые действия, до сих пор наблюдаются случаи исключительно плохого поведения военнослужащих. Как и прежде, такие факты отмечаются прежде всего среди артиллеристов, самоходчиков и других военнослужащих специальных частей. Некоторые военнослужащие дошли до того, что превратились в бандитов...».

Заметим, это – оценка не Геббельса, а боевого советского генерала, данная в реальном масштабе времени. Но это – оценка поведения отщепенцев, а не среднего советского воина.

Тот же Скосырев в том же донесении сообщал 29 апреля 1945 года:

«Сегодня член Военного совета гвардии генерал-майор Пронин провёл совещание военных комендантов...

Общее мнение всех комендантов – немецкое население в связи с назначением комендантов и бургомистров стало чувствовать себя лучше, увереннее. Коменданты имеют большой авторитет среди населения...

Военные коменданты отмечают, что в последние дни резко уменьшилось количество случаев барахольства, изнасилования женщин и других аморальных явлений со стороны военнослужащих. Регистрируется по 2-3 случая в каждом населённом пункте, в то время как раньше количество случаев аморальных явлений было намного больше».

Обращаю внимание на слово «аморальных», что означает – противоречащих морали! Но мораль бывает разной, например, такой: «Похоть, виски и грабёж – награда для солдата». Это говорил «краснощёкий майор»-янки писателю Джону Дос Пассосу, а тот привёл его слова в статье в журнале «Лайф» от 7 января 1946 года.

Другой янки в журнале «Тайм» от 12 ноября 1945 года признавался:

«Многие нормальные американские семьи пришли бы в ужас, если бы они узнали с какой полнейшей бесчувственностью ко всему человеческому наши ребята вели себя здесь».

А с чего бы, спрашивается, заокеанским «ребятам» быть жестокими по отношению к немцам? Что – на их Родину пришли незваные гости, насилуя и разрушая всё и вся? А янки зверствовали. В сообщениях Ассошиэйтед Пресс от 12 сентября 1945 года можно было прочесть:

«И наша армия, и британская армия... внесли свою долю в грабежи и изнасилования... Хотя эти преступления не являются характерными для наших войск, однако их процент достаточно велик, чтобы дать нашей армии зловещую репутацию, так что мы тоже (жирный курсив мой, – С.К.) можем считаться армией насильников».

Не знаю, что здесь имелось в виду под «тоже» – «тоже как немецкая армия» или «тоже как русская армия»?

Вернее предположить, что пишущий янки имел в виду второе. И это штатовское «тоже» – бесподобно! В нём – всё! И тот факт, что соринку в русском глазу приравнивали к бревну в собственном… И то, что уже тогда западные средства массовой информации начинали низводить образ Воина-победителя до облика анархиствующего дикаря.

2 мая 1945 года военный прокурор 1-го Белорусского фронта генерал-майор юстиции Л.Яченин докладывал Военному совету фронта о ситуации в полосе фронта. Он писал честно:

«В отношении к немецкому населению... безусловно достигнут значительный перелом. Факты бесцельных и необоснованных расстрелов немцев, мародёрства и изнасилований немецких женщин значительно сократились, тем не менее... ряд таких случаев еще зафиксирован.

Если расстрелы немцев... почти совсем не наблюдаются, а случаи грабежа носят единичный характер, то насилия над женщинами всё еще имеют место: не прекратилось и барахольство, заключающееся в хождении... по бросовым (жирный курсив везде мой, – С.К.) квартирам, собирании всяких вещей и предметов и т.д.».

Яченин приводил ряд примеров – безобразных, а далее писал:

«Считаю необходимым подчеркнуть ряд моментов:

1... отдельные командиры самоуспокаиваются тем, что некоторый перелом достигнут, совершенно забывая о том, что до их сведения доходят донесения только о части насилий, грабежей и прочих безобразий, допускаемых их подчинёнными...

2. Насилиями, а особенно грабежами и барахольством, широко занимаются репатриированные, следующие на пункты репатриации, а особенно итальянцы, голландцы и даже немцы. При этом все эти безобразия сваливают на наших военнослужащих.

Есть случаи, когда немцы занимаются провокацией, заявляя об изнасиловании, когда это не имело места. Я сам установил два таких случая.

Не менее интересно то, что наши люди иногда без проверки сообщают по инстанции об имевших место насилиях и убийствах, тогда как при проверке это оказывается вымыслом».

Нельзя забывать, что задачей военного прокурора Яченина было вскрытие и анализ недостатков и преступлений, а не написание очерка в «Красную Звезду». Поэтому в его докладе говорится не о хорошем, а о плохом. Однако в жизни, а не в прокурорских документах преобладало-то хорошее.

Хорошее!

Ведь в Германию действительно пришла армия нового типа – армия боевых товарищей, проникнутая духом товарищества и...

И духом, чёрт возьми, гуманизма!

Могли ли быть иными наши отцы, деды, прадеды? Их воспитывали как гуманистов, и они были исполнены гуманизма…

Гуманизма – несмотря ни на что, несмотря на всё, что немцы в России натворили. Ведь зимние и весенние насилия 1945 года русских над немцами – реально бывшие, но отнюдь не массовые – не в последнюю очередь были порождены тотальным насилием немцев над русскими с 1941 по 1944 годы!

Имело своё значение и ожесточённое сопротивление немцев – кровавые бои понижают порог дозволенного после боя. В Австрии, например, масштабы насилия со стороны военнослужащих Красной Армии были сразу намного меньшими, чем в Германии. Не говоря уже о Венгрии, Румынии, и, тем более, – о Болгарии, Польше, Югославии, Чехии и Словакии...

Заместитель начальника политуправления 3-го Украинского фронта в апреле 1945 года сообщал в Москву:

«По мере продвижения наших войск в глубь Австрии население, видя корректное отношение к себе со стороны абсолютного большинства наших солдат и офицеров, осмелело... Жители стали безбоязненно появляться на улицах и приветствовать наши войска...

Амалия Зигберт из села Мюнхендорф сказала: «Я удивлена тем, что русские так вежливо обращаются с австрийским населением. Мы этого никак не ожидали. Немцы говорили, что русские насилуют всех женщин, а детей убивают или увозят в Сибирь. Теперь мы видим, что немцы говорили ложь»...

<...>

Случаи мародёрства и других незаконных действий по отношению к населению почти совершенно прекратились».

О положении же в Праге командующий войсками 1-го Украинского фронта маршал Конев докладывал 12 мая 1945 года Верховному Главнокомандующему так:

«11.5.45 г. лично был в г. Прага...

Должен доложить, что население Чехословакии и особенно г. Прага очень восторженно встретило войска Красной Армии... Возникают стихийные митинги на улицах. <...>

Наши войска в г. Прага ведут себя хорошо. Не отмечается случаев мародёрства, насилия и обид населения, что резко выделяется по сравнению с поведением войск при взятии городов в Германии, особо в первый период».

Повторяю, любое сильное социальное потрясение – а большая война потрясение даже большее, чем серьёзная революция, связано с избыточным насилием. Причём избыточное, неоправданное насилие исходит, в основном, из «маргинальных», антисоциальных слоёв общества. В сентябре 1944 года имели место случаи грабежа и даже изнасилований («даже» – из телеграммы генерала Антонова командующему войсками 3-го Украинского фронта) на территории Болгарии.

Генштаб РККА потребовал «срочно принять меры к прекращению случаев мародёрства, грабежа и насилия, привлекая виновных к суровой ответственности».

Болгария, к слову, была хотя и пассивной, но союзницей Германии. А в Югославии женщины повсеместно выходили к нашим войскам в праздничной одежде. Однако в политдонесения того времени попал и «югославский» неприглядный случай – двое неких негодяев-полковников в октябре 1944 года в пьяном виде пытались изнасиловать двух югославских партизанок.

Но в семье ведь не без урода…

К тому же, этот факт тоже стал предметом разбирательства на уровне Генерального штаба РККА!

Достаточно сравнить сухую директиву Сталина по Германии, весьма эмоциональное – с призывами лояльно относиться к австрийцам – обращение к войскам Военного совета 3-го Украинского фронта, и почти поэтическую памятку-обращение командования 3-го Украинского фронта в связи с вступлением на территорию Югославии, чтобы понять: к разным народам у воинов РККА и отношение было разное… Кто что заслужил.

Мерой вины перед советским народом или мерой сочувствия чужого народа советскому народу определялось и наше отношение к нему.

Однако к гражданскому населению даже Германии Красная Армия даже в разгар боёв не была жестока – если иметь в виду и директивы командования, и общий характер поведения абсолютного большинства военнослужащих за исключением той их незначительной нравственно дефектной части, о которой уже было сказано ранее.

Тем более гуманной и доброкачественной была государственная политика Советского Союза по отношению к немцам. Только по Берлину к началу июня 1945 года было восстановлено с советской помощью 94 больницы для взрослых, 6 больниц для детей, 12 родильных домов, 11 частных больниц, 14 амбулаторий, 8 садов, 2 яслей, одна молочная кухня, 10 станций скорой помощи, 179 аптек...

А ведь у нас полстраны лежало в развалинах!

Герой Советского Союза Иван Третьяк в 1945 году командовал 93-м гвардейским стрелковым полком 29-й гвардейской дивизии. Через много лет после войны, незадолго до смерти, уже генерал армии Третьяк сказал то, что я не могу привести в урезанном виде. А сказал он вот что:

«Было бы ханжеством отрицать, что случаи изнасилования и других видов жестокости на немецкой земле имели место. Но попытка, вслед за Геббельсом, представить Красную Армию «ордой громил и мародёров» не соответствует исторической правде и кощунственна по отношению к памяти воинов-освободителей.

В 1945 году я был командиром полка. Что скрывать, мы были очень злы на немцев. Фашисты сожгли мой дом и ещё четыре соседних дома. Поубивали родных и близких (в селе Малая Поповка Хорольского района Полтавской области, – С.К.). В полку, пожалуй, не было ни одного бойца, у которого не чесались бы руки отомстить за родных, за друзей. Но существовал приказ Сталина, и мы его выполняли. Ведь тогда армия была намного дисциплинированнее, чем сейчас. Скажу честно, я жаждал мести. Но отдал бы под трибунал любого, кто дал бы волю этому чувству и распустил бы руки.

В моём полку не было ни одного случая насилия (в это можно поверить, если учесть боевую репутацию и командные качества командира полка, – С.К.). Хотя, конечно, в такой огромной войсковой группировке, которая в 1945 году вошла в Германию, всякое случалось. Мужики по несколько лет женщин не видели. Кто-то и не устоял. Но сегодня многие признают, что сексуальные связи между нашими бойцами и немками далеко не всегда носили насильственный характер. Был и обоюдный интерес (что тоже понятно – ведь и многие немки давно не были осчастливлены мужским вниманием, – С.К.).

Непонятно другое: почему многочисленные иностранные и российские радетели за «чистоту фронтовых нравов» не ставят вопрос о страшном и жесточайшем насилии со стороны немцев, которому подвергались в годы войны народы СССР? И уж совсем дико, что пасквиль Бивора, переведённый на русский язык, публикуется в России. Это не плюрализм, а самый поганый цинизм, ведь подавляющее большинство оболганных уже не может ответить лжецам».

Да, защитить наших павших на той войне и всех ушедших от нас за семь десятилетий после войны обязаны их потомки.

Защитили...

4 февраля 1945 года президент США Рузвельт говорил Сталину в Ливадии, что «он поражён бессмысленными и беспощадными разрушениями, произведёнными немцами в Крыму».

Далее – по записи беседы:

«Сталин отвечает, что гитлеровцы не имеют никакой морали. Они ненавидят то, что создано рукой человека. Они просто садисты.

Рузвельт заявляет, что он согласен с маршалом Сталиным, что разрушения, произведённые немцами, – результат их садизма... Вообще маршал Сталин найдёт его, Рузвельта, сейчас гораздо более кровожадным по отношению к немцам, чем в Тегеране (на конференции 1943 года, – С.К.). Сталин отвечает, что все мы стали сейчас более кровожадными. Немцы пролили слишком много честной крови».

А ведь Рузвельт увидел лишь Крым, где по-настоящему в руинах лежали только Севастополь и Керчь. Он не видел Сталинграда, не видел десятков тысяч пепелищ на месте сёл и деревень... И, всё же, даже виды освобождённого от немцев Крыма сделали американского президента «более кровожадным по отношению к немцам».

Что же тогда должен был чувствовать Сталин?

А что – подчинённые Верховного?

А что – народ, во главе которого стоял Сталин?

Ведь горе и разруху тотальной войны испытали и испытывали в 1945 году советские люди, а не собеседник Дос Пассоса – «краснощёкий майор» из благополучной заокеанской державы, на войне лишь нажившейся!

И, всё же, абсолютное большинство пришедшей в Германию вооружённой части советского народа сдержалось. Кого сдержала извечная русская способность к прощению даже не прощаемого, кого – внутреннее благородство, кого – просто жёсткий приказ.

Не сдержались единицы. Однако единицы в составе миллионов складываются в тысячи. Имеет ли кто-то право винить за них весь народ, который был вынужден послать миллионы своих достойных и не очень достойных (война не выбирает) сынов в те чужие земли, откуда пришли на родную землю война, смерть, разруха, горе?

Приведу ещё один документ. Полностью он опубликован на стр. 211-212 тома 15 (4-5) издания Института военной истории МО РФ «Русский архив: Великая Отечественная: Битва за Берлин (Красная Армия в поверженной Германии)», подписанного в печать 18.04.95 года и изданного – в отличие от массовых тиражей антисоветских пасквилей Суворова-Резуна – тиражом всего в полторы тысячи экземпляров.

«Донесение начальника 7-го отдела Политуправления

2-го Белорусского фронта начальнику 7-го управления Главного политического управления РККА об умерщвлении фашистом граждан немецкой национальности

2 апреля 1945 г. (датируется по входящему штампу 7-го упр. ГлавПУ РККА, – С.К.).

При прочёсывании населённых пунктов в районе огневых позиций 94-го гаубичного артполка 23-й артдивизии 12 марта 1945 года вблизи деревни Зюбитц (22 км от города Данцига) в лесу в отдельном сарае были обнаружены три немецкие семьи из деревни Зюбитц, всего 16 человек, а именно:

1. Бюхенен Фрида (возраст не установлен) 2. Губерт – её сын, 7 лет 3. Гейнц – её сын, 6 лет 4. Морбин – её сын, 5 лет 5. Гарри – её сын, 2,5 года 6. Шварц Эрвин – 37 лет 7. Шварц Эрика, его жена – 39 лет 8.  Петер – их сын. 6 лет 9. Карин – их сын, 5 лет 10. Вольфган – их сын, 2,5 года 11. Лере Берта – 39 лет 12. Бруно – её сын, 7 лет 13. Герберт – её сын, 14 лет 14. Линиял – 40 лет 15. Гизелла – её дочь, 15 лет 16. Эйверелах Эмген – её племянница, 2 года.

Из них Лере Бруно, Лере Герберт, Линиял Гизелла и Эйверелах Эмген оказались мёртвыми, т.к. у них было перерезано горло, а у остальных 12 человек были вскрыты вены на обеих руках, но в момент обнаружения они были ещё живы.

При оказании им медицинской помощи они отказывались от помощи, заявляя: «Лучше умереть, чем жить с русскими».

К вечеру 12 марта 1945 года умерло 11 человек: семеро детей и четыре женщины.

Расследованием установлено, что убийство указанных лиц было совершено Шварцем Эрвином, 1908 года рождения, уроженцем дер. Зюбитц, по национальности немцем, членом партии национал-социалистов с 1933 г., образование 7 классов, женат, работал авиамотористом на аэродроме в г. Гдыня.

<…>

Одна из женщин, оставшихся в живых, Фрида Бохенен, показала, …что Шварц говорил ей о том, что когда придёт Красная Армия, то будет насиловать и угонять немцев в Сибирь, поэтому жить дальше нет никакого смысла.

В тот же день в районе деревни Зюбитц в лесу в шалаше была обнаружена женщина-немка Лере Маргарита – 18 лет, со следами удушения на шее. Лере заявила, что её душили красноармейцы и пытались изнасиловать.

В отношении этого заявления Лере Бохенен Фрида показала, что Лере Маргарита является дочерью Берты Лере и следы удушения у неё являются следствием её попытки к самоубийству.

Несмотря на оказанную медицинскую помощь Шварц Эрвин 15 марта 1945 года умер от потери крови, а также умерли и все остальные лица, обнаруженные в сарае.

Начальник 7-го отдела ПУ 2 БФ

подполковник ЗАБАШТАНСКИЙ».

Здесь не требуются комментарии, но скажу, что этот страшный случай был тогда не единичным. Так, в полосе наступления 1-го Украинского фронта в селе Медниц были обнаружены 58 женщин и подростков, которые перерезали себе вены на руках.

Что это – фанатизм?

Пожалуй, нет!

Это – страх перед расплатой, рядящийся в фанатизм.

А расплата – как сообщают нам толковые словари русского языка, это – возмездие за содеянное.

Нет, не любовь к Родине и не убеждённость двигали теми немцами, которые своими руками убивали своих же детей и в рядах «Вервольфа» насиловали своих же женщин для того, чтобы усилить у немцев страх перед русскими. Ими двигал страх – ими же порождённый и их же уничтоживший.

Это было тогда в Германии своего рода моровым поветрием – снизу доверху. Пиком его и концентрированным выражением стало умерщвление Йозефом Геббельсом и Магдой Геббельс всех шести своих детей перед собственным самоубийством.

Такова грустная правда о характере насилия над немцами в 1945 году. Породив насилие четыре года назад – в 1941 году, они и в 1945 году продолжали насиловать. Но теперь уже – самих себя, поскольку возможности насиловать другие народы они в 1945 году лишились.

***

ПЯТНАДЦАТЬ лет назад были опубликованы дневники сержанта Александра Родина «Три тысячи километров в седле» – впечатляющий своей безыскусственностью и достоверностью документ эпохи.

«Находясь в Германии, – пишет Родин, – мы вспоминали, как безжалостно бомбили нас немцы в годы поражений, обстреливали, методично уничтожали, как мечтали мы когда-нибудь отомстить..., «уничтожить врага в его собственной берлоге».

И вот мы в «берлоге»...

...Надо сказать, что понятие «мирные жители» по отношению к немцам не могло уложиться тогда в нашем сознании: почти кто-нибудь в каждой их семье воевал, убивал наших...

Но мы, в отличие от фашистов, не убивали мирных немцев, не зверствовали!..

...В первые дни после перехода германской границы никаких руководящих указаний от политорганов... не поступало; позже, очень скоро, они появились, и всякое проявление некорректного отношения к немецкому населению железным образом пресекалось. Впрочем, наш комбат Гавриленко не нуждался в указаниях. Увидев солдата, несущего какое-нибудь «трофейное» имущество, он говорил: «Иди поклади на место, иначе я тебя, сукиного сына, расстреляю за мародёрство»!.. Мы спорили почти круглосуточно...

...Мы спорим. Спорим до хрипоты, но когда доходит до дела, то даже самые отчаянные «экстремисты» действуют совсем не так, как сами же призывают».

И как же эти простые русские люди действовали? А вот так... Плацдарм на левом берегу Одера. В доме, где установлен пулемёт «Максим», ретивый эскадронец, хвативший шнапсу, обнаружил в постели раненого немца и вознамерился его застрелить. Женские крики, детский плач...

Далее – прямая дневниковая запись:

«И вот наши «грозные мстители» накидываются на эскадронца, успокаивают женщин, детей. Я взял за руку маленькую девочку, хотел приласкать. Она задрожала, как в судороге. Страшно стало. Привыкнув к смерти, убивая, и сам рискуя быть убитым, не могу осознать, как это можно простым нажатием курка умертвить живого, безоружного притом, человека...».

А вот батарейцы нашли в пустом доме брошенного плачущего грудного ребёнка и передали немке, хозяйке дома, где остановились, приказав накормить подкидыша.

Опять прямая запись:

«Шутим между собой, не вырастет ли из младенца новый Гитлер. Неожиданно появляется его мать – молодая, худенькая, с распухшим от слёз лицом. Говорит быстро, глотая слёзы: она оставила своего Вольфганга на чьё-то попечение, но тот куда-то отлучился, а в дом, ей сказали, вошёл русский солдат и унёс ребёнка. Она думала – он его понёс убивать... Плачет, смеётся, благодарит»...

Родин вспоминает, что в те дни его товарищ Бережко заметил как-то:

– Знаешь, старший сержант, я раньше думал, что на войне люди звереют, а теперь мне кажется, мягчеют они на войне, очищаются...

Что тут сказать? Люди, да – очищаются. Звереют выродки. Но ведь на то они и выродки из рода человеческого, ничтожное меньшинство, недостойное называться людьми.

Книгу Родина можно цитировать и цитировать. Это не обобщающая оценка, а моментальный снимок, но снимок – «с натуры». И вот ещё одна «фотография» эпохи, нравов и подлинного облика тогдашнего русского человека.

Вскоре после войны часть Родина стояла в Будапеште и ребята – больше из любопытства, чем по нужде – зашли однажды в публичный дом.

Купив билетик, Родин, как и его товарищи, уединился-таки с молодой женщиной, которая, как он пишет, «без всякого, как говорится, «разгона» стала изображать (курсив здесь и ниже А.Родина, – С.К.) невыразимую, пылкую любовь...».

«Не тогда, не в тот момент, – признаётся Родин, – а позже, после ухода возникло отвратительное, постыдное ощущение лжи и фальши, из головы не шла картина явного, откровенного притворства женщины...

Интересно, что подобный неприятный осадок от посещения публичного дома остался не только у меня, юнца, воспитанного, к тому же, на, так сказать, «принципах» типа «не давать поцелуя без любви», но и у большинства наших солдат, с кем приходилось беседовать...».

Могло ли это большинство, имея подобные внутренние моральные установки, насиловать направо и налево кого-либо вообще – хоть немок, хоть эфиопок?

Александр Родин, продолжая тему, привёл также другой пример, которым я и закончу. В том же Будапеште он познакомился с красивенькой мадьяркой, знающей русский, и на её вопрос, понравилось ли ему в Будапеште, ответил, что понравилось, только вот смущают публичные дома.

– Но почему? – спросила девушка.

– Потому что это противоестественно, дико, женщина берёт деньги и следом за этим тут же начинает «любить»...

Мадьярка какое-то время подумала, потом согласно кивнула и сказала:

– Ты прав. Брать деньги вперёд некрасиво...

Уж не знаю, согласится ли читатель с тем, что этот полу забавный, полу грустный невыдуманный диалог русского «варвара» и «цивилизованной» европейки очень подходит для того, чтобы завершить им тему о том, как русские «изнасиловали два миллиона немок».

Впрочем, возможно, кто-то недоумённо пожмёт плечами – мол, что всё-таки автор имел в виду?

Что ж, могу пояснить.

В приведённом выше незатейливом и простодушном житейском диалоге ярко отразились две морали…

Уродливая, исковерканная капитализмом «мораль» в кавычках европейца (в данном случае – европейки), развращённого настолько, что он, по меткому выражению, разврат уже не считает развратом, и мораль духовно здорового молодого советского парня – не очень интеллектуально развитого, но человечески вполне сформированного духовно здоровым, новым советским обществом.

И если говорить о той солдатской массе, которая в составе советских войск пришла в Европу и в Германию, то в массе своей она была воспитана в духе весьма высокой общественной морали.

И уже в силу своего общественного и национального воспитания типичный воин Красной Армии органически не был способен на насилие над беззащитными.

Тем более – над женщинами...

Сергей Кремлёв (Брезкун), специально для «Посольского приказа»

Все права защищены © 2021 ПОСОЛЬСКИЙ ПРИКАЗ.
Яндекс.Метрика