Вы находитесь здесь: // ГЕО в политике // Европейское экономическое сообщество как наследие гитлеровского режима

Европейское экономическое сообщество как наследие гитлеровского режима

i  Публикации историка Андрея Васильченко о Европейском Союзе, как детище Третьего Рейха, вызвали у некоторых наших читателей сильное возмущение. Мол, как это можно считать либеральную единую Европу прямым наследником германского нацизма?! Что ж, возможно, историк прав не во всём. Однако критики Васильченко так и не смогли привести ни единого контраргумента его взглядам, которые он всегда подкреплял весомыми аргументами и фактами.

Мы продолжаем серию публикаций историка, посвящённой данной теме. На сей раз речь пойдёт об экономической преемственности ЕС от хозяйственных планов нацисткой верхушки...

 

Принято считать, что складывание общеевропейского экономического пространства началось в 1958 году, после того, как были подписаны Римские договоры, на основе которых было создано Европейское экономическое сообщество (ЕЭС). Однако более детальное изучение исторических фактов позволяет предположить, основная разработка принципов ЕЭС происходили значительно раньше...

Впервые этот термин — ЕЭС — был употреблён немецким экономистом Вернером Дайцом ещё в 1916 году. Предполагалось, что данная идея должна была стать экономическим дополнением германской теории о «жизненном пространстве». Поначалу мыслилось создать некое ганзейское объединение общеконтинентального масштаба. Но постепенно идея была превращена в мысль о необходимости создания имперского планового хозяйства, когда централизованная власть должна была регулировать экономические и хозяйственные отношения отдельных европейских регионов и территорий.

В августе 1939 года при Верховном командовании Вермахта была создана специальная группа «Военная экономика», которая занялась изучением проблем хозяйства больших пространств в условиях войны. Глобальная экономика должна была стать инструментом, позволяющим «создать экономическую базу для политического господства в Европе» (естественно речь шла о господстве Третьего рейха)...

Теории и теоретики

Вообще, в Третьем рейхе было две школы, два различных подхода к проблеме европейского экономического сообщества. Уже упомянутый Вернер Дайц придерживался биологической точки зрения, которая предполагала, что общее хозяйство можно было создать только у этнически родственных народов. Прочие авторы придерживались прагматического подхода, то есть ориентировались на общие хозяйственно-экономические цели.

Гораздо больше подходов обнаруживалось при обсуждении вопроса суверенитета отдельных стран «Новой Европы», которые должны были войти в европейское экономическое сообщество. Вернер Дайц настаивал на «обнулении» государственного суверенитета в пользу так называемого «суверенитета наций» — его фразеология была ближе всего к построениям национал-социалистических теоретиков, которые планировали сформировать новую систему международного права.

Однако некоторые из немецких экономистов выступали в пользу самостоятельности европейских государств, которые должны были составить европейское экономическое сообщество. Именно их построения и были использованы в 50-ые годы при подготовке «Римских договоров» — решили даже не менять терминологию, взяв на вооружение столь популярный в Третьем рейхе лозунг о создании европейского экономического сообщества. Наверное, прозорливее всех оказался Арно Зельтер, который даже в годы нацистской диктатуры настаивал на соблюдении принципа добровольности при вхождении в европейское экономическое сообщество. В одной из своих статей он заявил: «Мир и достаток в Европе не могут долгое время поддерживаться при помощи штыков и солдатских сапог».

Также можно выделить построения представителя концерна «ИГ Фарбен» доктора Антона Рейтингера, который предполагал, что европейская экономическая кооперация должна была строиться на принципах добрососедства и взаимоподдержки. Экономика больших пространств в его понимании должна была быть социальным благом для всех народов. Он писал:

«Мы должны мыслить не в великогерманском духе, но по-европейски в лучшем смысле этого слова. Мне кажется, что мы как европейцы, должны стремиться к тому, чтобы Европа, опираясь на открытия и достижения нашего времени, стала политическим, экономическим и культурным общежитием».

Впрочем, эти «благие намерения» никак не изменяли национал-социалистический, захватнический вектор большинства экономических построений...

Было бы в корне неверным полагать, что экономические планы для послевоенной Европы строились только в Третьем рейхе. Аналогичные попытки предпринимались в Англии и в США. Только принимая во внимание эти сведения можно понять суть подготовленного в 1943 году дипломатом Карлом Августов Клодиусом специального доклада, который назывался «Об экономическом преобразовании Европы». В нём речь шла не столько о реальной перестройке европейской экономики, сколько о попытке дать пропагандистский ответ «западным проектам».

Немецкий дипломат подчёркивал в своем докладе, что самым эффективным средством психологического воздействия на европейские народы мог бы стать предложенный Германией план «позитивного» преобразования послевоенной Европы. Клодиус писал:

«Обсуждение этой темы европейской общественностью смогло укрепить народы в чувстве, что Германия считает вполне естественным наличие у европейских наций после достигнутой победы права определять свою собственную судьбу под немецким патронажем».

Упомянутой европейской общественности предлагалось явить несколько тезисов.

Войну предлагалось представить всего лишь как попытку Германии обеспечить Европе экономическую независимость. В данном случае речь шла о своеобразной континентальной автаркии. Но она не должна была превратиться в континентальную изоляцию. Сотрудничество больших пространств должно было дать импульс для развития всего мира.

А обеспечить хозяйственную кооперацию и некую европейскую экономическую солидарность планировалось при помощи следующих средств: запрет на приобретение товаров за пределами континента, если таковые имелись в Европе; запрет на продажу товаров за пределами Европы до того момента, пока на них существовал спрос в самой Европе; цены на европейскую сельхозпродукцию должны были устанавливаться независимо от «мирового рынка» («Если бы после окончания войны европейское сельское хозяйство оказалось в состоянии свободной конкуренции с заморскими производителями, то это бы означало крах для некоторых стран Европы»); устранение таможенных границ внутри Европы; введение общей европейской валюты.

Содружество под пятой оккупанта

По большому счёту, практический старт этому процессу был дан в 1940 году, когда в ходе скоротечных боевых действий немецкие войска захватили Данию, Норвегию, Голландию, Бельгию и Францию. Фактически сразу же в различных министерствах и инстанциях Третьего рейха стали возникать планы по управлению оккупированными территориями. 30 мая 1940 года Карл Август Клодиус предложил руководству Имперского министерства иностранных дел интегрировать Голландию, Бельгию, Люксембург и Норвегию в состав так называемого «великогерманского экономического пространства».

Буквально два дня спустя другой дипломат – Риттер — предложил сформировать «глобальное экономическое пространство», которое должно было охватывать территории с общим населением более 200 миллионов человек (Голландия, Бельгия, Люксембург, Дания, Норвегия). В перспективе в него должны были быть влиты страны дунайского региона, Финляндия, Швеция и Прибалтика.

Одновременно с этим собственную инициативу проявил Вернер Дайц, который ещё в сентябре 1939 года стал инициатором создания «Общества европейского хозяйственного планирования и экономики больших пространств». 31 мая 1940 года Дайц подготовил меморандум, в котором предлагал создать Имперский комиссариат экономики больших пространств. В этом документе Вернер Дайц отмечал, что построенная на морской торговле «либеральная империя фунта стерлингов» (Британская империя) должна была распасться, дав жив жизнь нескольким валютно-экономическим блокам: блоку доллара, блоку йены, блоку рупии и континентальному блоку марки. Блокада Англии в ходе начавшейся Второй мировой войны должна была неизбежно ускорить этот процесс.

Дайц подчёркивал, что блокада как военно-политическое средство должна была дополняться мерами по складыванию общеевропейской континентальной экономики, которая бы непременно находилась под германским контролем. В перспективе планировалось складывание единого экономического сообщества, которое бы простиралось «от Гибралтара до Урала, от Нордкапа до острова Кипр». Лозунгом предполагаемого объединения должны были стать слова: Европа для европейцев.

Показательным является тот факт, что будущее европейское экономическое сообщество должно было рассматривать Сибирь, Средиземноморье и Африку как зоны для последующей колонизации. Созданное с началом Второй мировой войны «Общество европейского хозяйственного планирования и экономики больших пространств» рассматривалось Вернером Дайцом в качестве первого шага на пути к формированию глобальной континентальной экономики...

Как ни странно, но это Общество формально подчинялось Имперскому министерству воспитанию, хотя на практике занималось организацией сотрудничества множества экономических структур. Дело всё в том, что «Общество европейского хозяйственного планирования» являлось в первую очередь научно-исследовательской структурой, которая разрабатывала варианты преобразования европейской экономики. И по этой причине требовалось появление сугубо политического института, занимающегося практическим воплощением уже имевшихся наработок. По предложению Дайца таковым должен был стать Имперский комиссариат экономики больших пространств...

Война внесла свои коррективы

Можно отметить, что планы, предложенные Клодиусом, Риттером и Дайцом во многом носили «эйфорический» характер». Перефразируя знамению фразу, можно сказать, что в те дни у многих в Германии было головокружение от успехов на Западном фронте.

Некую порцию отрезвления внесли решения, принятые 9 августа 1940 года Комитетом по торговой политике, в который входили представители самых различных министерств. В них ясно говорилось: «По возможности пресечь обсуждение немецких планов по экономической перестройке Европы».

В итоге принятый в недрах Имперского министерства экономики первый проект по переводу немецкого хозяйства на «военные рельсы» более напоминал документ, рождённый во время кайзеровской Германии, нежели в годы национал-социалистической диктатуры, ориентированной на «экономику больших пространств». Но даже в этом варианте в нем имелось несколько в высшей мере показательных пассажей.

Во-первых, ясно говорилось о том, что грядущее экономическое преобразование Европы было вызвано победами Вермахта, а в последующие годы экономика будет носить военный характер — отчётливое указание на экспансию на Восток. Во-вторых, военно-хозяйственная политика рейха была ориентирована на прекращение «балканизации Европы», что, в свою очередь, якобы должно было способствовать повышению уровню благополучия европейцев. При этом между европейскими странами должны были быть устранены таможенные барьеры, а также должна была появиться общеевропейская валюта – естественно, это должна быть рейхсмарка. В самой Европе должно было произойти «разделение труда», то есть устранение конкуренции и сворачивание в ряде стран дублирующих друг друга производств...

Как видим, позиция структур и инстанций Третьего рейха была весьма противоречивой. С одной стороны говорилось о грядущем европейском экономическом сообществе, с другой — официальные лица весьма сдержанно рассуждали на эту тему. Это отмечали и зарубежные наблюдатели.

Особое внимание привлекала позиция Имперского министра экономики и Президента имперского банка Вальтера Функа. 25 июля 1940 года тот выступил с отдельным заявлением. В своей речи Функ лишь вскользь коснулся темы общеевропейской экономики, отметив необходимость «укрепления чувства солидарности европейских народов и способствования сотрудничества во всех областях экономики». При этом он отметил, что главной целью будущей европейской экономики должно было стать обеспечение «Великогерманского пространства» и благополучие немецкого народа. Нечто аналогичное Функ заявлял несколькими днями ранее:

«Германия обладает всей полнотой политической власти в Европе, а потому преобразование экономики будет отвечать её потребностям. У нас есть политическая воля, чтобы использовать эту власть. Все страны должны равняться именно на нас. Экономика отдельных европейских стран должна быть приспособлена к нашим надобностям».

Как видим, заявления были предельно откровенные.

При этом всем заместитель Функа, статс-секретарь Имперского министерства экономики Густав Шлоттерер занимал более гибкую позицию. Конечно же, он ни в коей мере не оспаривал мысль об экономическом диктате Третьего рейха. Но в то же самое время он прекрасно понимал, что нельзя было добиться нужного результата только мерами принуждения. Шлоттерер пытался организовать «добровольное» сотрудничество немецких промышленников и их европейских коллег. Именно Шлоттерер был инициатором формирования единой европейской транспортной системы и рационализированной европейской промышленности. В свою бытность этот служащий Имперского министерства экономики подчеркнул: «Экономическая Пан-Европа предполагает не объединение государств, а объединение национальных экономик на базе договоров, заключенных между нациями».

Любопытно, что первыми этот девиз поддержали промышленники угля и стали из Рура; те самые, которые некоторое время спустя, уже после войны стали одними из первых инициаторов европейской интеграции, тогда еще на стадии создания «Европейского объединения угля и стали»...

Надо отметить, что по мере того, как Вторая мировая война вступала в новые стадии, к проекту по созданию европейского экономического сообщества подключались всё новые и новые министерства.

После того, как главой Имперского министерства вооружений и боеприпасов стал Альберт Шпеер, эта структура тоже решила поучаствовать в преобразовании европейского хозяйства. Новый министр заново сформировал управление планирования, в главе которого поставил старшего правительственного советника Арнольда Кёстера. Проработав некоторое время в новой должности, осенью 1943 года Кёстлер подготовил меморандум, который назвал «Европейское хозяйственное планирование».

В этом документе отмечалось, что Германия использовала оккупированные территории исключительно в принудительном порядке, что было не совсем целесообразно. Автор документа верно отмечал, что эксплуатация местного населения приводила к росту враждебности, пассивному сопротивлению и саботажу. Чтобы добиться действительно тотальной мобилизации европейской экономики, Кёстер предлагал создать специальное Управление европейского хозяйственного планирования. Конечно, Германия должна была оставаться континентальным гегемоном, но откровенная эксплуатация, насилие и меры принуждения должны были быть замаскированными, не столь явными.

Впрочем, дальше бумажных проектов дело так и не пошло — как известно, победы Красной Армии внесли свои «поправки» в общеевропейские планы нацистов...

...Подводя некоторые итоги, можно уверенно говорить о том, что интеграционные процессы, начатые в сфере европейской экономики в конце 40-ых годов, в частности создание Организации европейского экономического сотрудничества (а далее «Европейского объединения угля и стали» и Европейского экономического сообщества), были отнюдь не случайными. Принятая в весьма показательный день — 9 мая 1950 года — «Декларация Шумана» (предложение министра иностранных дел Франции Робера Шумана объединить металлургическую, железорудную и угледобывающую промышленность Франции и Западной Германии) только непосвящённому в детали истории человеку могла показаться качественно новым моментом в истории развитии Европы. На самом же деле рассуждения Декларации о «конкретных действиях, призванных вначале обеспечить европейскую солидарность на деле» оказалась калькой с экономических проектов Третьего рейха.

Европейское экономическое сообщество как термин возникло в кайзеровской Германии, но как идея было оформлено именно в годы национал-социалистической диктатуры. В этой связи едва ли можно удивляться тому, что в настоящее время немецкая экономика стала неким диктатором в хозяйственной жизни Европы...

И ещё — если Третий рейх планировал применить европейское экономическое сообщество как хозяйственную основу для начала войны против СССР, то для какой войны сейчас планируется использовать эту глобальную экономику?

 

Андрей Васильченко, кандидат исторических наук, специально для «Посольского приказа»

Все права защищены © 2020 ПОСОЛЬСКИЙ ПРИКАЗ.
Яндекс.Метрика